Как это было

27.02.2017

Александр Усовский
Беларусь

Александр Усовский

Историк, писатель, публицист

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось...

5. Предчувствие гражданской войны

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось...
  • Участники дискуссии:

    5
    7
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

         
Продолжение. Начало здесь
     
 
Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам
в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные.
По плодам их узнаете их.
Евангелие от Матфея,
глава 7, ст. 15
 


* * *

Референдум мая 1995 года — был последним аккордом в вытеснении радикального национализма на крайнюю обочину белорусского политического процесса. Позняк со товарищи с треском проиграли свою битву за умы электората — результаты референдума свидетельствовали об этом более чем красноречиво.

Отныне и навсегда националистическая оппозиция была загнана в тупик маргинального, а посему политически импотентного, бессильно-«кухонного» недовольства «рэжымам». БНФ еще будет выводить на улицы сотни (и даже тысячи!) «активистов», его еще будут щедро подкармливать западные «благотворительные» и «политические» фонды — но радикальные националисты свой акт на белорусской сцене отыграли. Отныне их место было за кулисами основного действа.

Но восьмимесячная эпопея выборов в Верховный Совет тринадцатого созыва породила иную оппозицию курсу президента — либерально-«демократическую». Это уже было куда серьезней и весомей.

В начале девяносто шестого либеральная идея в Белоруссии имела значительно больше сторонников, чем убогий национализм прежних оппозиционеров — и, кроме того, могущественных спонсоров за пределами республики. Сочетание этих двух факторов позволяло «либералам» (как они надеялись) всерьез взяться за «исправление» курса, которым шла республика.

Причем — вне зависимости от воли президента.

Впрочем, начало года еще не предвещало никаких мрачных перспектив. Ровно до 9 января…
 

* * *

Что характерно — выборы в Верховный Совет XIII созыва проходили по одномандатным округам. То бишь — народ голосовал не за представителя какой-то партии, а конкретно за гражданина имярек, коему и вверял представлять интересы данного конкретного округа в парламенте страны.

Партии де-юре в выборах участия не принимали — в отличие от России, где система была смешанной, одномандатной и мажоритарной.

В белорусской избирательной системе был определенный смысл — страна небольшая, кандидатов в депутаты народ более-менее знает, а партии… Влияние партий на электорат ограничивалось, главным образом, городом Минском (и то — весьма относительно). В Крупках или Вилейке о деятельности политических партий ходили лишь смутные легенды, реально «партией» с относительно известной программой был лишь одиозный Белорусский народный фронт.

Вся остальная политтусовка просто разделялась гражданами на две части — «кто за батьку» и «кто против».

Но новоизбранный парламент уже на своей первой сессии 9 января начал деятельно делиться на партийные фракции. Коих в результате образовалось пять — партии коммунистов белорусских, аграрников, «Гражданского действия», социал-демократической партии и фракции «Согласие». Впрочем, уже через полгода этих фракций останется, фактически, всего две — а именно, тех самых «за» и «против» президента, на которые парламентариев изначально поделил народ.
 

* * *

В это же время в России происходят трагические события в Кизляре и Первомайском.

И опять — горечь непонимания в глазах белорусского народа, бессильное недоумение: «Как же так? Ведь была могучая армия — а сегодня воюющие с ней недалекие чабаны с гор и карманные воры с грозненского базара творят все, что вздумается? Что случилось с Россией? Какое безумие охватило ее журналистов, ее интеллигенцию, ее элиту? Почему все это вообще возможно?»

Белорусам было горько видеть в те дни бессилие России.

В самой же России никому из «ответственных политических деятелей», на самом деле, не было никакого дела до того, что страна подошла к краю пропасти — в России продолжалась дикая бессовестная вакханалия всеобщего грабежа.

Властям предержащим было глубоко наплевать на интересы нации, на позор Кизляра, на унижение Первомайска, на весь страх и ужас гражданской войны в Чечне. Чечня была далеко! А свой карман — вот он, рядом! И его интересы гораздо важнее, чем какая-то полумифическая «честь страны». Наличие коей в качестве базового понятия из лексикона околокремлевского окружения исчезла начисто.

Зато в России была «демократия», «права человека», «плюрализм», «многопартийность» — и прочие сладости полученной в результате крушения СССР «свободы». Которых не было в Белоруссии.

И все чаще разные «гуру» демократии и «великие светочи» парламентаризма брезгливо морщились при упоминании имени президента Беларуси — диктатор, дескать, душитель свободы.

И все чаще в поющих им в унисон средствах массовой информации обливалась грязью и клеймилась белорусская власть, и все чаще дружелюбно похлопывались по плечу деятели БНФ и вожди либеральной оппозиции.

Представителям российской власти было глубоко безразлично, что, придя к власти, и те и другие немедля показали бы России известную фигуру из трех пальцев — россиянским «демократам» и «свободолюбам» на свою страну было плевать. Они ее уже списали со счетов, они уже смирились с тотальным поражением «этой страны» на всех мыслимых фронтах.

И поражение России еще и в Белоруссии стало бы очередной «победой демократии» — ради окончательного торжества коей русскому государству вообще имело бы смысл самораспасться.

«Бывали хуже времена — но не было подлей!»
 

* * *

В Беларуси же события постепенно развивались по предсказуемому пути. Ибо потенциальное (и все более и более выкристаллизовывающееся) противостояние нового парламента с президентом по вопросу о дальнейшем направлении политического развития страны — было лишь формой ключевого вопроса, вопроса о власти (иными словами — вопроса об управлении собственностью).

Верховный Совет прежнего, двенадцатого, созыва, тоже был оппозиционен Александру Лукашенко — но достаточно сдержанно. Все же первый президент был выходцем из его состава, да и властных амбиций деятели первого самостоятельного белорусского парламента (за исключением горлопанов из БНФ) особо не выказывали — реальное управление разоренным государством тогда представлялось не столько синекурой, сколько опасной и трудной работой.

Верховный Совет тринадцатого созыва, начавший свою деятельность 9 января 1996 года, имел в своих рядах изрядно амбициозных «политиков». Видевших (на примере России), что власть — это не только ответственность, но еще и очень жирный и сладкий кусок, который (в виде права собственности на бывшее государственное, а ныне как бы «бесхозное», имущество) можно положить в карман. В одночасье сиганув «из грязи в князи»…

Посему битва парламентских говорунов с президентом обещала стать жаркой — ибо, на самом деле, на повестке дня стоял вопрос не о выборе дальнейшего пути для страны, а о кардинальной его смене. Ровненько на 180 градусов. От построения управляемого президентом государства всего народа вожди парламентских краснобаев хотели повернуть республику на путь создания «подлинной демократии», сиречь — приступить к столь желанному сладостному разделу государственной собственности под флагом «разумной приватизации».

Разделить нацию на «партии», расколоть страну снизу доверху, противопоставить город — деревне, бедных — богатым, белорусов — полякам, православных — католикам.

И под шумок всеобщего деления решить, наконец, ключевой вопрос — кому владеть Белоруссией.

Так что неизбежность конфликта была очевидна. Не мог ее не видеть лишь слепой и глухой житель страны. И вся дальнейшая девятимесячная история Беларуси — это история разрастания этого конфликта, вовлечения в него новых сил, и, наконец — закономерный финал. Но до финала в эти январские дни было еще очень далеко. И финалист был еще далеко не очевиден…
 

* * *

11 января спикером парламента был избран (не без давления президента) лидер аграриев Семен Шарецкий. Типичный сельский интеллигент в маминой кофте, мямля и тюфяк — во всяком случае, на это очень надеялись в президентской администрации.

Как потом оказалось — совершенно напрасно. Впрочем, до своей поездки в США спикер вел себя достаточно лояльно — во всяком случае, дерзких выходок, как Мечислав Гриб (прежний фюрер законодателей), себе не позволял.

12 января в парламент приехал Лукашенко — для выступления на закрытом заседании Верховного Совета.

Дело в том, что 4 января было возбуждено уголовное дело против руководства Сберегательного банка республики — оное финансовое учреждение за истекший год выдало более десяти миллионов долларов кредитов коммерческим структурам, из которых более девяти миллионов ухнуло в небытие. И наведение порядка в финансовой сфере было более чем насущной проблемой.

Для чего руководить Национальным банком президент хотел поставить своего человека. Равно как и крупнейшим из коммерческих — «Беларусбанком». Это ему тогда удалось (правда, не без противодействия парламентских краснобаев) — главой Нацбанка стала Тамара Винникова, эффектная сорокашестилетняя брюнетка с изумительной фигурой, «Беларусбанк» возглавила госпожа Ермакова. Обе финансовые дамы были далеки от политики и казались поэтому президенту вполне надежными фигурантами.

Тем более — в один день с назначением Тамары Винниковой главой Нацбанка Газпром выдвинул свои очередные претензии по хроническому белорусскому долгу за газ.

Денег в казне не было, а оный долг превысил на 15 января 600 миллионов долларов — надо было как-то выкручиваться. Лукашенко очень надеялся, что женская способность выворачиваться из самых скользких ситуаций поможет госпоже Винниковой решить вопрос с неугомонными кредиторами из-за Орши.

Бывший же глава Нацбанка Стасик Богданкевич выдвинул свою кандидатуру на должность заместителя председателя парламента. Жутко активный деятель! Мало того что оный бывший обер-банкир не выговаривал половины букв — так за ним еще тянулся немалый хвост коррупционных скандалов!

Но парламент вполне мог (в пику президенту) проголосовать за вышеназванного «оппозиционера» и «демократа» — посему Лукашенко 17 января снова прибывает в Верховный Совет, слушает речи председателя Конституционного суда Тихини и претендента на пост зампреда законодательного собрания — и выступает со своей речью. В которой напоминает герру Богданкевичу о кое-каких грешках, а заодно и слегка ставит на место господина Тихиню.

Богданкевич берет самоотвод и более не решается претендовать на присмотренную ранее должность.
 

* * *

Экономическая ситуация в стране оставалась весьма сложной.

Среднемесячная зарплата в среднем по республике на январь девяносто шестого года составила 950 тысяч рублей, в промышленности и строительстве достигнув, соответственно, 1 127 000 и 1 187 000 рублей (при колебаниях курса доллара в «высочайше утвержденном коридоре» от 11 300 до 13 100 белорусских рублей за один американский).

Тем не менее далеко не все начисленные зарплаты выплачивались вовремя — задолженность по ним составила на февраль 1996 года более пятисот миллиардов белорусских рублей.

Курс на открытую либеральную экономику, взятый в 1994 году, дал весьма печальные результаты — за 1995 год падение производства в легкой промышленности составило 35%, в обувной — 66%. Даже флагман белорусского машиностроения, Минский автомобильный завод, и тот снизил производство на 19%.

Валютный рынок лихорадило — но уже по субъективным причинам. В моду у брокеров валютной биржи постепенно входили маленькие «черные вторники», когда из соображений «нажиться по-быстрому» устраивались валютные кризисы местного масштаба.

Народ послушно кидался к окошкам обменных пунктов, скупал валюту по внезапно возросшему курсу (у всех на памяти была катастрофическая ежедневная девальвация «зайчика» осени девяносто четвертого года) — а потом курс возвращался в узаконенный коридор.

Белорусскими рублями было разрешено рассчитываться нерезидентам Беларуси — этим шагом прежнее руководство Нацбанка пыталось добиться конвертируемости национальной валюты и «дедолларизации» экономики.

Декларируемых целей, разумеется, добиться не удалось, зато в руки иностранных игроков валютного рынка перешли существенные рычаги воздействия на белорусское народное хозяйство.

Но до поры до времени руководство страны вынуждено было мириться с создавшимся положением — деятельность всевозможных финансовых компаний должна была укрепить доверие населения к национальной валюте, достигшее пика падения всего полтора года назад. Поэтому приходилось закрывать глаза на невинные мошенничества всяких-разных «доминаторов» и «фико», делающих деньги из воздуха (вернее — из игры на курсовых разницах).
 

* * *

28 февраля президент уезжает в Москву — это было крайне необходимо, чтобы заручится поддержкой белорусского курса у российской законодательной власти, в то время — оппозиционной режиму Ельцина, и, кроме того, решить многие интеграционные вопросы для оживления внутриэкономической ситуации в Беларуси. Каковые цели, во всяком случае, декларировались открыто.

На самом деле в предстоящей решительной схватке за будущее республики президенту нужно было запастись безусловной поддержкой российской Госдумы, и вдобавок к этому еще и иметь на руках неубиваемый козырь — благоволение российской же исполнительной власти.

Первый пункт плана Лукашенко удался безусловно — Дума встретила и проводила его речь овацией.

Не беда, что фракция «Яблока» потребовала не допускать Александра Лукашенко к думской трибуне — белорусский президент убедился, что в левой в своем большинстве Думе он имеет надежную поддержку своих планов. А что касается исполнительной власти…

Рейтинг президента Ельцина на тот момент (до выборов — всего ничего, пять месяцев) едва превышал статистическую погрешность, колеблясь где-то в районе смехотворных трех-четырех процентов.

Ельцинскому окружению требовались козыри для внутриполитических игр — очень хорошо, президент Беларуси подкинет в осиротевшую колоду своего российского коллеги пару увесистых доводов.

Ельцин разрушил СССР — теперь, с помощью Лукашенко, он сможет слегка подправить свой имидж, выступив объединителем славянских земель.

Подыграть ему в этом деле — прямой долг и служебная обязанность его белорусского товарища. По многим причинам. Из которых немаловажная — жуткие долги за газ, которые на тот момент Беларуси просто нечем было отдавать.


Администрации обоих президентов принялись лихорадочно готовить документы предстоящего через пару недель «эпохального» события.

Конечно, в сухом остатке ничего значительного в этих документах не было — но ничего значительного ни Ельцину, ни Лукашенко от подписания этих документов и не требовалось.

Это были сугубо и исключительно внутриполитические шаги обоих президентов; Ельцину с их помощью нужно было склонить к себе доверие электората, Лукашенко с их помощью получал безусловную поддержку нации (95% белорусов на последнем советском референдуме, напомню, проголосовали за сохранение СССР) в деле интеграции с Россией (и ее же — в будущем противостоянии с либеральными прозападными вождями парламента).

Правда, Госдума решила сыграть в деле интеграции свою игру, в противовес изыскам команды Ельцина — но сделала это исключительно топорно. Денонсировав беловежские соглашения, российские парламентарии поставили под сомнение сам факт белорусской государственности — что для Лукашенко было, безусловно, исключительно медвежьей услугой.

Но все же в интеграции с Россией большинство белорусов видело выход из экономического коллапса, в котором находилась республика — хотя были и такие моменты этой интеграции, о которых власти старались не упоминать. Например, 1 марта в деревню Скоки Брестского района прибыл гроб с телом рядового Дмитрия Шутова, павшего в Чечне.

Но гробов из Чечни в Беларусь все же приходило крайне мало, и властям удавалось эти редкие случаи до сведения общественности не доводить.

2 марта произошли два, на первый взгляд, рядовых политических события — на должность Генерального прокурора был назначен В. Капитан, а депутат Калякин впервые с трибуны Верховного Совета обронил заграничное словечко «импичмент».

На самом деле произошло событие, крайне важное для будущего республики.

Война между парламентом и президентом была объявлена.
 

* * *

С этого момента стороны начали темповую игру. Которую Лукашенко безусловно выигрывал — он принимал решения самостоятельно, лидеры же парламентской оппозиции каждый раз вынуждены были вырабатывать «общее мнение».

Но в этой ситуации была одна большая опасность — президент мог выбрать неправильное решение, которое уже никто не мог оспорить.

К счастью, практические все решения Лукашенко в этот период были интуитивно верными, ошибки если и были — то легко исправимыми и незначительными.

22 марта белорусский президент встретился в Вискулях со своим польским коллегой — надо было прощупать настроения с той стороны Буга. Александра Квасьневского за эту встречу вся польская пресса единогласно подвергла остракизму — но теперь Лукашенко знал, что с той стороны ничего, кроме моральной поддержки, его оппонентам ждать не стоит. Это был хороший знак.

Надо было решать вопрос с подписанием документов по Сообществу России и Беларуси — это был важный шаг, и президент, несмотря на предгрозовую обстановку в Минске, решил выехать в Москву.


На следующий же день, 25 марта, оппозиция вывела на улицы тысячи демонстрантов. В принципе, у вождей «непримиримых» в этот день был шанс захватить город — в отсутствие первого лица милицейские начальники проявили слабость, граничащую с изменой.

Официальным поводом к митингу на площади Независимости стала 78-я годовщина объявления БНР — «кайзеровской» Беларуси.

С 11 часов утра до полудня около пяти тысяч демонстрантов слушали заезженные речи депутатов Карпенко и Богданкевича, а также бывших парламенских златоустов — Антончика и Гилевича. В череду выступающих каким-то образом затесался и депутат польского сейма К. Круль, хотя это выглядело откровенным и наглым вмешательством соседней державы во внутренние дела Беларуси.

Ведущий цицерон оппозиции, «спадар Пазьняк», на этом митинге был в своем репертуаре. «С того времени, как будет подписан договор с Россией, Лукашенко перестанет быть президентом… Он будет подлежать суду по нашим законам!»

По каким «нашим» законам — сей златоуст не уточнял. Впрочем, это было не важно — Позняк доживал в республике последние дни, а посему мог нести любую ахинею — он знал, что отвечать за нее ему уже не придется.

Затем, после зажигательных речей своих фюреров, разогретая подобными выступлениями толпа ломанулась к телецентру и даже на короткое время его захватила. К счастью, у телевизионных начальников хватило ума не давать в эфир выступления яростных ниспровергателей диктатуры, и все закончилось сравнительно мирно.
 

* * *

 
Тем временем в Москве события шли своим чередом.

29 марта был подписан договор об углублении интеграции между Россией, Казахстаном, Киргизией и Беларусью. Каковой договор Верховный Совет одобрил

Второго же апреля было де-юре образовано Сообщество Суверенных Республик, председателем Высшего совета которого стал Александр Лукашенко.

В этот же день в Минске состоялся тридцатитысячный митинг в поддержку образования оного Сообщества — что показало вождям парламента силу пропрезидентских и пророссийских симпатий белорусского электората.

Посему депутаты Верховного Совета сочли за благо уже десятого апреля заслать в Москву парламентскую делегацию — им не терпелось перехватить столь положительно воспринимаемый массами modus operandi, вышибить из рук Лукашенко знамя белорусско-российской интеграции.

Но было уже поздно — рейтинг Лукашенко (по данным независимой лаборатории «Новак») зашкалил за 62%, а единственный лидер оппозиции, который мог по своему уровню противостоять президенту (с рейтингом в 6%) — был Зенон Позняк, ярый русофоб и откровенный маргинал.

Иным прочим лебедькам, богданкевичам и шушкевичам народ откровенно не доверял.

Ах, так? И Белорусский народный фронт (и примазавшиеся к нему парламентские оппозиционеры) выводят 26 апреля на улицы многотысячную толпу во главе с боевиками УНА-УНСО.

На площадях и проспектах Минска переворачиваются милицейские машины, дело доходит до рукопашной демонстрантов со стражами порядка.

Позняк кликушествует с трибуны: «Чечня сражается не только за свою независимость, но и за независимость Беларуси!» И объявляет минуту молчания — потому что в этот день из России приходит, наконец, хорошая новость с чеченского фронта: в результате авиаудара убит мятежный президент самодельной республики Дудаев.

На фоне бесконечных разговоров о российских военнопленных, о «мирном урегулировании» и прочих благоглупостях, это событие, безусловно, легло на чашу весов белорусского президента — белорусы увидели, что Россия еще не совсем впала в ступор, с ней еще можно вести дело.
 

* * *

Лукашенко теснит парламентских краснобаев по всем правилам военной науки.

4 мая на заседании Верховного Совета утверждены все предложенные им кандидатуры на замещение высоких государственных постов — главой КГБ стал Мацкевич, министерства обороны — Мальцев, министерства внутренних дел — Аголец, председателем Нацбанка официально стала Винникова, вице-премьерами назначены Долголев и Синицын.

7 мая за события 26 апреля министерством юстиции вынесено предупреждение Белорусскому народному фронту.

Но в целом в республике было неспокойно.

27 апреля вспыхнула забастовка рабочих завода «Монолит» в Витебске — невыплаты зарплаты. 16 мая — митинг и забастовка на минском часовом заводе — по той же причине. И за два дня до этого, 14 мая, призывами наступать на правительство на митинге на заводе автоматических линий отметилась делегация польской «Солидарности» — что уж совсем ни в какие ворота не лезло.

16 мая фракция «Гражданское действие» белорусского парламента предложила Верховному Совету самораспуститься — каковое предложение парламент отвергает с негодованием. Игра еще не сыграна!

И 5 июня впервые (еще довольно глухо) в оппозицию президенту становится им же поставленный на эту должность спикер Верховного Совета Семен Шарецкий. Что характерно — лишь недавно вернувшийся из поездки в Соединенные Штаты.

Глава парламента, правда, особо едких замечаний в адрес Лукашенко не сделал — лишь посетовал на горячность (вызванную молодостью) белорусского президента, да предложил последнему прибыть на ковер в Овальный зал — отчитаться перед парламентариями за свои действия.

Но на самом деле не имело никакого значения, что говорил Шарецкий — имело значение лишь то, что отныне спикер парламента играет во враждебной президенту команде.
 

* * *

Ситуация в экономике тем временем никак не хотела решительно выправляться — как на то ее призывали либеральные экономисты.

Хотя 30 мая было подписано соглашение с компанией «Форд» о строительстве ее сборочного завода под Минском, в целом положение белорусской экономики было скверным.

Из-за «стабильного» курса рубля резко вырос импорт — например, за 1995 год польский экспорт в Беларусь вырос на 76%. Падение ВВП за сентябрь 1995 — май 1996 составило 5%.

Впрочем, некоторые отрасли экономики начали постепенный, хотя и внешне малозаметный, рост.

За первое полугодие 1996 года лесная, деревообрабатывающая и целлюлозно-бумажная промышленность произвели продукции на 6,7% больше, чем за такой же период прошлого года. На 6,6% выросло производство в кондитерской отрасли.

Но этого было крайне мало — для серьезного же роста промышленного производства (а равно и благосостояния населения) необходимо было кардинально менять экономический курс. Каковую смену невозможно было сделать, не сломав сложившуюся систему политическую.

С июня 1996 года схватка между президентом и парламентом стала неизбежной…

 
 
Окончание следует
                 
    

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Александр Усовский
Беларусь

Александр Усовский

Историк, писатель, публицист

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось...

6. Тревожная осень 96-го. Катарсис

Александр Усовский
Беларусь

Александр Усовский

Историк, писатель, публицист

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось…

4. Победитель получает всё

Александр Усовский
Беларусь

Александр Усовский

Историк, писатель, публицист

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось...

3. Итак, кто в доме хозяин?

Александр Усовский
Беларусь

Александр Усовский

Историк, писатель, публицист

Беларусь. Ты помнишь, как всё начиналось…

2. Пост принял!

Революция провалилась

О любви 20-летней красивой девахи к старику в 3 раза старше нее. Любофф!

ИМХОклуб возобновляют работу

Имеете. И они имеют.

Последний бой – последнего диктатора Европы

При власти русофобских националистов - да. Но их власть конечна. А что потом? А потом все нелатыши помнят, как голосовали на этом референдуме латыши. Со всеми вытекающими...

МОЁ ОБРАЗОВАНИЕ В АНГЛИИ

А завораживающий бренд "Кембридж" - это 31 колледж с совершенно различными программами и уровнями обучения: от догогого и качественного элитарного до простенького для плебса, о чём

После победы Лукашенко ему будет проще договариваться с Путиным о будущем Союзного государства

А чего тут понимать, тёзка? Ноздрёва забыли. То, что до леса - то моё. И то, что за лесом - то тоже моё же. Москау политик, сэр.

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.