Лирика

19.10.2019

Эдуард Говорушко
Соединенные Штаты Америки

Эдуард Говорушко

Журналист

ДЯДЯ ЛЕША, НЕ ПОМНЮ, НО ЛЮБЛЮ

Этюды из моей неамериканской жизни

ДЯДЯ ЛЕША, НЕ ПОМНЮ, НО ЛЮБЛЮ
  • Участники дискуссии:

    7
    9
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад


Связь с потусторонним миром все же существует…

Этим летом я собирался посетить и Москву, и Петербург. Но в какой-то момент осознал, что все-таки придется сделать выбор. Сомнения почему-то сразу отпали, когда Игорь Политай, мой земляк, а ныне петербуржец, обмолвился о своей, почти что достроенной даче в Новгородской области.

Игорь оказался хорошим гидом. Побродив с ним по Невскому, полюбовавшись знаменитыми дворцами с воды, — на катере знакомого капитана — мы обошли все каналы. А ранним субботним утром, выдвинулись в Новгород.

Необъяснимое волнение, с которым я садился в автомобиль Игоря, благополучно списал на пушкинское Царское село и Павловск, которые мы должны проезжать. Полюбовались, повосторгались сияющим первозданными красками дворцом и прекрасным парком, посетовав на то, что вряд ли нечто подобное останется потомкам от нашего времени.

Кроме больших денег, сосредоточенных в одних руках и желания выстроить сказочные дворцы, нужно обладать еще хорошим вкусом и возможностью пригласить лучших мировых архитекторов, художников, садовых дизайнеров...

Поехали дальше, но предчувствие чего-то очень важного для меня, не проходило. Хотя сама эта встреча с Игорем, о существовании которого я не знал еще несколько месяцев назад, и, с которым мы неожиданно быстро и близко сошлись, была уже сродни чуду. В интернете он как-то наткнулся на мою книгу «Мы были в этой жизни», зачитался историей наших родных мест и людей, а потом разыскал меня в «Одноклассниках». Какое-то время мы переписывались, обменивались разного рода сведениями о земляках.

Узнав, что я давно не был в Петербурге, мой онлайн-знакомец пригласил в гости. Конечно же. приглашение это я счел не более, чем данью вежливости. А потом был телефонный разговор, в котором он упомянул дачу в Новгородской области.

Дорога Игорю была знакома, машину он вел почти на автопилоте и рассказывал о себе. Я слушал, считал километры и бессознательно фиксировал населенные пункты, встречавшиеся на пути.

Оказалось, мы с его покойным отцом приятельствовали в далеком детстве, потом наши пути разошлись. Знал я и других его родственников. Сейчас некоторых уже нет, другие разъехались по странам и даже континентам. Сам Игорь женился на ленинградке, она с детства каждое лето гостила в нашей белорусской деревне у бабушки и жила через улицу. В Петербурге у Игоря небольшая компания, специализирующаяся на модернизации канализации и сантехнических сетей. Мне он похвастался, что приходилось заниматься реконструкцией в Петергофе, а также в ряде других исторических объектов Петербурга.

И вдруг справа мелькнул дорожный знак «Спасская Полисть»…

«Спасская Полисть»… «Спасская Полисть» — откуда мне знакомо это название? И тут же вспомнил.
 
— Игорь, остановитесь, пожалуйста.

— Да, Эдуард Лукич, я забыл предупредить, что будем проезжать это место. Я помню из книги: здесь погиб Ваш дядя!



Дядя Леша, Алексей Сергеевич Шинкевич, младший и любимый брат моей мамы, безвестно пропал на войне. От армии он был освобожден из-за порока сердца, но ушел на фронт добровольцем, несмотря на причитания любимой сестры.

Портрет дяди Леши висел у нас в зале. Мальчишкой я однажды спросил у мамы — кто это?

— Это мой брат, твой дядя Леша. Он не вернулся с войны.
 
В детстве я часто видел, как мама стояла перед портретом, будто перед иконой и что-то шептала. Из года в год, хотя после войны уже прошли два десятилетия. А песню «Алеша», про памятник русскому солдату освободителю в Пловдиве, помню, не могла слушать без слез и в восемьдесят лет.
Я тоже, кстати сказать, и в свои восемьдесят не могу ее слушать без волнения. Хотя, конечно же, осведомлен, что власти Болгарии сейчас делают все, чтобы вычеркнуть из памяти народа и Алешу, и других советских солдат, освободивших эту страну от фашистов.

Сейчас думаю, если сестра так горько и долго переносила потерю брата, то, как же мирились с таким горем миллионы советских женщин, потерявших в войну сыновей? (Обе мои бабушки скончались незадолго до начала войны).

Мама рассказывала, что в молодости только что и пожила, благодаря его заботе и вниманию младшего брата. Помню, как в начале июля 1941 года шел бой возле деревни, а вот дядю Лешу не помню, хотя наверняка, уходя на фронт, прощался с сестрой и гушкал на руках маленького племянника. Мама вспоминала, что брату нравилось так меня развлекать.
 
Я не помню дядю Лешу, но никогда не переставал его любить. Люблю и сейчас, хотя мне уже за восемьдесят и дядя, скорее я ему, погибшему в тридцать. Если не дед. Не знаю, в чем тут дело. То ли мама сумела как-то передать мне свое чувство к нему при жизни, то ли я получил его по наследству после ее ухода, то ли оттуда она каким-то образом заботится о сохранении его во мне.
Между прочим, в Великую Отечественную погибли два моих дяди по отцу — Алексей Романович и Николай Романович, но, признаюсь, память о них во мне скорее мемориальная, чем эмоциональная.

А пот дядю Лешу я никогда не переставал чувствовать и любить, и всегда хотелось узнать, где и как он погиб. Время от времени посылал запросы в Центральный архив Министерства обороны в Подольске в надежде, что какие-то сведения в конце концов всплывут. Получал отписки.

Мама до самой смерти не верила, что брат погиб, хотя будто был и свидетель из наших деревенских, сослуживец. Тот утверждал, что дядю убили, когда он пытался срастить кабель полевого телефона.

Похоронки —то нет? Нет! — говорила мама. Вот один односельчанин вроде бы тоже погиб, даже похоронка пришла, а в конце пятидесятых обнаружился в Америке!

Самое интересное, что и я, уже студент к этому времени, доверял этой маминой надежде. И тоже ждал.
 
Похоронку на красноармейца Шинкевича Алексея Сергеевича получил я. В 2011 году, двадцать два года спустя после маминой кончины! Прислал ее на мой электронный адрес Володя Говорушкин из далекого сибирского города Шелехов. Мы общались с ним в интернете, занимаясь поиском предков, и в этих поисках он был куда успешнее меня. Я попросил разыскать следы моего дяди.


Невероятно, но вскоре я вдруг увидел этот печальный документ на мониторе. Шестьдесят восемь лет спустя, когда стандартный армейский бланк заполнялся штабным писарем! Не исключено, что рядом рвались снаряды и свистели пули.

Огляделся по сторонам: обстановка явно не соответствовала торжественно-грустному моменту. Обычный бумажный бедлам на столе, сам я в каком-то затрапезном виде, за окном шелестит занудный осенний дождь. Прежде чем приступить к изучению похоронки захотелось привести все в порядок. С трудом подавил в себе этот благородный порыв…

Итак, красноармеец 1102 полка 327 дивизии Шинкевич Алексей Сергеевич убит 30 января 1942 года в бою за деревню Спасская Полисть. Похоронен в лесу восточнее этой деревни.

Почему же не дошла похоронка? В ней был ошибочно указан адрес получателя: Воронежская область вместо Гомельской, хотя район наш — Рогачевский и деревня Остров, тоже наша. Видно не было точных данных под рукой, и писарь исходил из того, что 1102 полк, как и вся 327 дивизия формировались в Воронеже.

Прочел о тех страшных боях на Волховском фронте в окрестностях деревень Спасская Полисть, Мясной Бор, Мостки и других в воспоминаниях командира дивизии генерала Антюфеева.
 
Холодный ад: болото, непроходимый лес, тридцатипятиградусные морозы. Неподготовленную — наспех сформированную, плохо вооруженную и экипированную дивизию — бросили на хорошо укрепленную немцами Спасскую Полисть, где каждый дом был превращен в дот. Тысячи и тысячи погибших.. И только пятеро пожилых солдат в похоронной команде полка. Какие там похороны!
Поисковики еще в семидесятых годах десятками находили хорошо сохранившиеся в болотном мху тела красноармейцев и опускали их в братские могилы.

Спасская Полисть, страшная полисть, страшная повесть… Между прочим, «полисть» давно утраченное слово, значащее « болото, трясина, топь».

Но был еще и Мясной Бор. (Во времена Петра 1 отсюда поставлялось мясо для строителей Петербурга). И близлежащие деревни, вокруг которых тоже труднопроходимые болота и леса, и, которые в 1941 — 1042 годах старались взять штурмом, чтобы снять блокаду Ленинграда. Ценой многочисленных жертв, к несчастью, напрасных. Блокада была прорвана только более, чем через год, а окончательно лишь 27 января 1944 года. Точное количество погибших в этих местах неизвестно, но фигурирует даже цифра в 150 000 человек.

В деревне «Мясной Бор» сооружен мемориал погибшим в 1941 — 1944 годах красноармейцам. Говорят, это самое большое воинское кладбище в Европе. На гранитных и мраморных плитах выбиты множество фамилий, под ними останки свыше 45 тысяч воинов обнаруженных поисковиками объединения «Долина» за последние более, чем тридцать лет. Фамилии моего дяди среди них мы с Игорем не обнаружили.

Поиски погибших продолжаются до сих пор, места для новых захоронений здесь уже нет, поэтому участники «Долины» планируют создать еще одно мемориальное кладбище .

Нет дорогой мне фамилии и на расположенном неподалеку официальном мемориале-памятнике «Любино поле». Помните, могила моего дяди по данным похоронки — где-то в лесу восточнее деревни «Спасская Полисть»…Мы были в этом лесу, вернее пытались в него попасть. Вошли в глубь не более, чем на пятнадцать метров от дороги…

Дальше — непроходимые заросли кустарника и дикой колючей ежевики, под ногами хлюпает вода. И это летом, в августе. А это означает, что никто и никогда этой могилы не найдет, да и существует ли она? И все же, земля тебе пухом, дядя Леша!

Любопытно, несмотря на то, что я шестьдесят лет лелеял в себе желание узнать судьбу дяди Леши, я, если честно, мало что для этого делал. Да, несколько раз писал в архивы, так это, если честно, скорее было для проформы, без особой надежды на результат.
 
Судьба сама послала мне и Володю Говорушкина, и Игоря Политая. В результате я не только узнал, где и когда убит красноармеец Шинкевич, но и побывал на месте его гибели.
А не скрывается ли за словом «судьба» заветное желание моей матери? Не она ли ОТТУДА нашла возможность оказать мне содействие в осуществлении этой миссии? А что, «свет вялик, можа и прауда», — такими словами мама часто встречала сообщения о чем-то невероятном. Недавно, кстати сказать. ученые на основании изучения ДНК установили, что в обыденной жизни мы переживаем не только свои стрессы, но и стрессы своих предков! Как и почему можно только догадываться..

Мы с Игорем добрались и до Новгорода! Поистине Велик Новгород, где зарождалось российская государственность! Поразили меня берестяные грамоты в музее Новгородского Кремля. Лаконичные и прагматичные послания, несущие исключительно важную информацию, игнорирующие все, что и без того известно и писавшему, и адресату. Просто таки образцы новостной журналистики на бытовые и деловые темы.

Интересно, что людей живущих в ХXI веке, волновали в, общем-то, те же проблемы, что и нас сейчас.   
 
«Кого ты нам поставил ключником, он за нас не стоит, разоряет нас штрафами, мы им ограблены. Дай нам смирного человека — на этом тебе ( бьем) челом» — пишут крестьяне боярину Онцифоровичу.

Или вот: некий Георгий предлагает отцу и матери: «Продавши двор, идите сюда — в Смоленск или в Киев: дешев (здесь) хлеб. Если же не поедете, то пришлите мне грамотку, как вы там живы здоровы».

Похоже, что из Великого Новгорода в Смоленск или в Киев — не велик путь. Одно государство, без погранзастав и таможен. Я, между прочим, тоже в это лето побывал в Киеве, узнал, насколько дешев там хлеб, но об этом — в следующем этюде.

Свыше тысячи берестяных грамот нашли археологи в Новгороде, побывали мы и на раскопах, где ищут эти и другие памятники древности до сих пор. Приехали на дачу в двенадцатом часу ночи.

Попарились в бане. которую истопила для нас любительница деревенской жизни Маша, очаровательная дочь Игоря, а на утро — снова в дорогу.

Были еще три замечательных дня в Питере. Если честно, на этот город-музей, задуманный легендарным русским царем и выстроенный простыми крестьянами по проектам лучших европейских и русских зодчих, мало и трех месяцев. Не буду здесь делиться впечатлениями, не сомневаюсь, у каждого туриста, а их в Санкт-Петербурге сонмы, отзывы одинаково восторженны!

Скажу лишь за эти три дня я очень благодарен Наташе Голубевой, однокурснице Оли Авдевич по Ленинградскому университету, с которыми мы ранее провели чудную неделю в болгарском Созополе. И, конечно же, ясной погоде, столь редкой поздним летом для Северной Пальмиры.

…Стою у родительской могилы на кладбище в родном Поболово и молча рассказываю им новости о дяде Леше. И в ответ — горькое молчание. А потом улавливаю мамино желание:

— А знаешь что. сынок? Ты пошли им эту похоронку, может быть они учтут, и на новом кладбище появится фамилия « Шинкевич А.С.» Негоже, чтобы от хорошего человека не осталось следа на земле.

Негоже, мама.
 


Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Александр Филей
Латвия

Александр Филей

Латвийский русский филолог

ПАМЯТНИКИ

Мирослав Митрофанов
Латвия

Мирослав Митрофанов

Политик, депутат Европарламента

УШЁЛ ИЗ ЖИЗНИ АЛЕКСЕЙ АНТОНОВИЧ ВИДАВСКИЙ

Алла  Березовская
Латвия

Алла Березовская

Журналист

В РЕЗЕКНЕ ЗАЛОЖИЛИ АЛЛЕЮ ПАМЯТИ И ПОБЕДЫ

Алексей Дзермант
Беларусь

Алексей Дзермант

Председатель.BY

День Победы Беларуси

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.