За равные права

17.11.2014

Владимир Бузаев
Латвия

Владимир Бузаев

Математик, физик, политик

Они о нас

Как исследуют неграждан

Они о нас
  • Участники дискуссии:

    11
    45
  • Последняя реплика:

    больше месяца назад

Четверть века тому назад, когда еще не была отменена статья шестая Конституции о руководящей роли КПСС, я проявлял свою общественную активность в рамках Центра демократической инициативы — первой немарксистской, но вполне «шовинистической» русской политической организации Латвии.
 
Как и сейчас, мы пытались тогда достучаться до Москвы, разъясняя, что Народный фронт Латвии — вовсе не такой белый и пушистый, каким он видится с расстояния в тысячу километров.
 
Поэтому мы были рады появлению в нашем офисе визитеров из столицы, прибывших специально для изучения проблем русского населения Латвии. Место их работы — Институт этнографии имени Миклухо-Маклая — меня сильно шокировало. Я понял, что из ранга полноправных граждан СССР мы рискуем перейти в номинацию папуасов, некогда плодотворно изучаемых основателем российской этнографии.
 
После того как указанное превращение произошло, я старался придерживаться принципа: дело изучения папуасов — дело рук самих папуасов. Первая моя монография на эту тему вышла ровно 10 лет тому назад. Последняя же была предана широкой огласке совсем недавно — в день негражданина 15 октября.
 
Наличие в последней монографии 488 ссылок показывает, что «чукча не только писатель, но также и читатель». Я действительно стараюсь не пропускать и те работы о нас, которые пишут люди, к папуасам не принадлежащие.
 
В конце сентября появилась последняя из них, выполненная тремя исследовательницами Балтийского института социальных наук —  анализ процесса интеграции латвийских неграждан. 80-страничный труд изготовлен по правительственному заказу с привлечением финансирования из Исландии, Лихтенштейна и Норвегии, и переведен также на английский язык. Это позволяет предположить, что создана в известной степени альтернатива моему исследованию, источник финансирования которого лежит гораздо восточнее.
 
На мое желание дискуссировать в таком ключе с априори ни в чем неповинными дамами сильно повлияло сообщение о презентации моей книжки на портале «Latvijas sabiedriskais medijs». Этот объединенный портал общественного (читай государственного) латвийского телевидения и радио появился в 2013 году и предназначен, разумеется, для того, чтобы давать «всем общественным группам объективную и просвещающую информацию».

Мне там посвящена льстящая сердцу видеокартинка — сцена допроса одиноким депутатом трех министров с товарищем секретаря Сейма в качестве секунданта. А на ее фоне звучит вот такой текст: презентация приурочена к 23-ей годовщине решения Верховного Совета «О восстановлении прав граждан и основных условиях натурализации». Между тем, согласно отчету БЗС, действия ЛКПЧ направлены на создание дезинформирующей докОзательной базы для утверждений о том, что в Латвии ущемляются права этнических меньшинств.
 
Поэтому ниже анализируется, что можно, а что нельзя сказать ученому, выполняющему исследование за государственный счет. В качестве базиса для анализа взята моя последняя опубликованная работа, русская версия которой с марта 2013 года доступна как в библиотеках, так и в интернете. Заодно появляется повод еще раз изложить и собственные выводы, настолько невыгодные для правительства, что оно готово привлечь в качестве посредника в споре правоохранительные органы.
 

Что именно исследовалось?
 
В исследовании главным образом, представлено мнение самих неграждан о том, почему они по-прежнему остаются в этом статусе, а не пользуются «широко доступными» возможностями получить гражданство Латвии. Кроме анализа результатов ранее проведенных (1997-2013 гг.) другими исследователями опросов авторы и сами провели в Елгаве, Лиепае. Даугавпилсе и Риге углубленные интервью с 40 негражданами, устроив в этих городах также публичные дискуссии.
 
Ваш покорный слуга мнением неграждан как раз не интересуется, предпочитая исследовать объективные трудности на пути обретения гражданства. Например, большинство упомянутых, а также некоторых и не упомянутых в исследовании опросов использовано и нами. При этом из опросов взяты не ответы неграждан на абстрактные вопросы о связи с Латвией, патриотизме, исторических событиях и.т.д., а такой объективный фактор, как уровень знания претендентами на гражданство латышского языка.
 
Несомненным плюсом работы является привлечение статистических данных, позволивших сконструировать «портрет» негражданина. Не скрываются и фактические данные о темпах натурализации, позволяющие сделать так и не сделанный авторами вывод о том, что этот процесс на данный момент можно считать прекратившимся. Ценным признанием авторов является тщательно замалчиваемый правительством факт, что вовсе не натурализация, а смертность и эмиграция являются основными факторами сокращения безгражданства. Авторами также сделана смелая, но не слишком удачная попытка предсказания численности неграждан на 20- летний период.
 
К недостаткам работы можно отнести излишне оптимистичные выводы о высоком статусе негражданина и о прогрессирующем упрощении процесса натурализации. Почти отсутствуют и международные сравнения, за исключением привлечения статистических данных по соседней Эстонии.

 
О статусе негражданина
 
Вот как авторы без всяких ссылок на источники оценивают статус негражданина: «В целом статус и права неграждан существенно шире, чем права граждан третьих стран с постоянным и срочным видом на жительство. Главные ограничения, которые предусматриваются статусом негражданина. относятся к возможности работать в отдельных профессиях, связанных с государственной безопасностью и управлением, а также участием в выборах в Сейм и самоуправления. Одновременно в области социальных прав различия среди граждан и неграждан минимальны, и негражданам дана возможность приобрести гражданство Латвии в порядке натурализации».
 
Авторы начисто игнорируют периодически возобновляемый нами, общедоступный и неоднократно проверенный государственными институциями список различий в правах граждан и неграждан. Оперируя последним, нельзя не заметить, что из числа ограничений прав, близких к избирательным, авторами несправедливо игнорируются запреты на участие в выборах Европарламента, в референдумах, и даже в подаче коллективных петиций в Сейм, а также учреждать политические партии. Неграждане. в отличие от иностранцев, имеют права быть членами партий, но в случае, если они имеют в партии численный перевес, такое подозрительное политическое образование подлежит ликвидации.
 
Непонятно, что понимают авторы под термином «третьи страны». Если это любые иностранные государства, в том числе и страны ЕС, то их вывод о преимуществе статуса негражданина над статусом иностранца неверен. Из 80 ограничений для неграждан 17 не распространяются на проживающих в Латвии граждан ЕС. Последние, в отличие от неграждан, имеют, к примеру, право участвовать, и даже выставлять свою кандидатуру на выборах Европарламента и самоуправлений, работать адвокатами, патентными уполномоченными и руководителями частных охранных служб, торговать. коллекционировать и носить оружие. Этот феномен, который я называю еврорасизмом, заметил даже предыдущий Омбудсмен, более вменяемый в отношении проблемы неграждан, чем Юрис Янсонс. Он по результатам проверочного дела, возбужденного по представленному ему нами списку различий, порекомендовал в каждом случае, когда права иностранцев расширяются до прав граждан, пересматривать соответствующие ограничения для неграждан. Разумеется, НИ РАЗУ этого сделано не было.
 
Число ограничений, «связанных с государственной безопасностью и управлением», действительно велико — 23 из 80. Некоторые из них, такие как запрет на работу пожарным, чиновником ЗАГС или муниципальным полицейским, вызывают глубокое непонимание у международных правозащитных структур. Но мне также непонятно, почему авторы называют эти ограничения «главными».
 
Имеются еще и 8 ограничений в частной сфере, включая упомянутые выше запреты работать адвокатом или патентоведом. Есть 18 ограничений и в общественной сфере — от невозможности стать Омбудсменом до запрета занимать должность епископа в католической церкви или члена ревизионной комиссии единственного, но важного самоуправления — Рижской думы. Сохранились и отдельные ограничения на частное предпринимательство (8) и право собственности на землю (4).
 
Для некоторых неграждан «главным» может оказаться вовсе не работа в госструктурах, а отсутствие предусмотренного только для граждан права на воссоединение с живущими за границей взрослыми детьми, а для других — право считаться репрессированным от нацистского режима, за исключением малолетних узников концлагерей и евреев, резервированное только для граждан.
 
Хотелось бы узнать, почему авторы считают ограничение, по сравнению с гражданами, размеров пособия по безработице и всех видов пенсий при условии, что трудовой стаж в советское время накоплен за пределами Латвийской ССР, «минимальным». По нашим оценкам от этих ограничений пострадали около 60 тысяч человек (20% всех неграждан), а нанесенный им ущерб на 2010 год превышал 140 млн. латов.
 
Ну и наконец, оценка списка различий в свете того «что негражданам дана возможность приобрести гражданство Латвии в порядке натурализации» также представляется странной. С таким же успехом можно утверждать, что нет смысла бороться за права трудящихся, ибо в нашей свободной стране каждый может стать миллионером. Да и самый известный гей Латвии г-н Ринкевич вместо того, чтобы требовать благоприятного для сексуальных меньшинств законодательства, может личным примером побудить своих собратьев вернуться к более традиционной модели половых отношений.
 

Портрет негражданина
 
Обобщая статистические данные о негражданах, авторы сделали три нехитрых вывода:
 
1) неграждане живут в больших городах (74%), преимущественно в Риге (52%);
 
2) возрастной состав неграждан существенно отличается от такового у граждан в сторону преобладания старших возрастов; этот разрыв со временем растет;
 
3) по национальному составу неграждане преимущественно представляют три некогда братских славянских народа (89,5%).
 
Все эти выводы имеются, разумеется, и в моей монографии в разделе с подозрительно совпадающим названием.
 

Что касается территориального распределения, то нами отмечен пропущенный в рецензируемой работе достаточно важный факт, что в Лиепае и Вентспилсе неграждане вместе с иностранцами составляют большинство нелатышского населения города — соответственно 55 и 53%. В Риге, Юрмале, Олайнском и Саласпилсском округах эта доля составляет 47 — 49%. В этих регионах отсутствие у избирательного права всеобщности, что на местных выборах, что на референдумах (рассматривающийся в Сейме законопроект о местных референдумах не предусматривает участия в них неграждан), видно особенно отчетливо.
 
Прошел мимо сознания авторов и тот факт, что различные этносы поражены массовым безгражданством не в равной степени: если среди русских неграждан «лишь» 33%, то среди белорусов и украинцев — более половины (54% и 55%). Тем не менее, ни Белоруссия, ни Украина особой активности в части привлечения внимания к массовому безгражданству своих латвийских соотечественников не проявляют, и, в отличие от России, требуют от них визы для посещения своей территории.
 
В работе много внимания уделяется оценке степени связи неграждан с Латвией. При этом единственным инструментом оценки выбраны опросы, хотя более уместным было бы здесь привлечь именно статистические данные. К примеру, доля местных уроженцев среди всех неграждан в 2012 году составляла 41%, а среди лиц младше 50 лет — 74%. Что касается остальных, то средний ценз проживания в Латвии тех неграждан, которые в Латвии не родились, составлял на 2012 год 45 лет. Это больше общего периода независимости и вдвое больше срока существования Второй Латвийской Республики, с достойным лучшего применения упорством продолжающей считать их иммигрантами.
 
В Регистре 1993 года было зафиксировано 1137 не признанных гражданами уроженцев Латвии, родившихся в ней до 1945 года. Самый старший из них, не удостоившийся высокого звания гражданина, появился на свет в будущей Латвии в 1892 году. Но даже если считать, что первый уроженец Латвии, зарегистрированный впоследствии негражданином, появился здесь в 1945 году, то за последующие 70 лет он вполне мог обзавестись детьми, внуками и правнуками. И если его правнук был зарегистрирован при рождении в качестве негражданина, что вполне возможно по латвийским законам, то он представляет собой уже четвертое поколение ≪иммигрантов≫ из числа местных уроженцев.
 
В 1942 году в Латвию прибыли 1003, в 1943-м — 1576 лиц, зарегистрированных в 1993 году как будущие неграждане. Это был период карательных операций на территории соседних с Латвией республик (преимущественно Белоруссии) с угоном населения на территорию Латвии. Вторая Латвийская Республика, лишив их впоследствии политических прав, проявила в данном случае солидарность с организаторами и исполнителями (из числа местных коллаборационистов) нацистских репрессий.

 
Международные сравнения
 
В международных сравнениях авторы ушли в буквальном смысле этого слова недалеко, заглянув лишь в соседнюю Эстонию: «В европейском контексте в отношении решения вопроса неграждан единственная страна, в которой ситуация сравнима с Латвией — это Эстония. Хотя и в других европейских странах имеются жители, у которых нет гражданства этих стран, только в Латвии и Эстонии в начале 90-х была большая доля таких жителей. у которых не было гражданства ни одной другой страны, но был определен статус — негражданин Латвии и Эстонии (в Эстонии в 1992 году — 32%, в Латвии в 1994 году — 29%). Согласно данным статистики Эстонии сегодня в Эстонии 84% граждан, 7 % неграждан (87833 человека) и 9% граждан других государств (7% — граждане России, 93267 человек). В Латвии число граждан России сегодня 48873, или 1,8% от общего числа жителей, и с каждым годом это число прирастает».
 
Заметим, что авторы в этой цитате упоминают группы юридически существенно различных лиц — не имеющих гражданства страны проживания и не имеющих гражданства ни одной страны. Вторая, понятное дело, полностью входит в первую. Если ее выделить, то получается что в 500-миллионном ЕС и сегодня неграждане Латвии составляют 70%, а неграждане Эстонии — еще 22% всех лиц без гражданства, т.е. наши внутренние проблемы являются головной болью всего ЕС.
 
По данным Евростата неграждане Латвии и Эстонии, утратившие политические права в 1991 году, составили 96% и 88% от всех принятых в гражданство в этих странах в 2011 году, т.е. через 20 лет после совершенного над ними коллективного надругательства.
 
Если же вернуться к первой категории лиц, то можно сравнить темпы натурализации в разных странах ЕС. Латвия и Эстония в 2011 году приняли в гражданство по 12 человек на 10000 жителей, при среднем по ЕС показателе в 16. Если считать от числа резидентов, не имеющих гражданства страны проживания, то для Латвии это 6 на 1000, третье место с конца после Чехии и Словакии, и вчетверо меньше, чем в среднем по ЕС. В Швеции, к примеру, этот показатель натурализации, применяемый не к доморощенным, а к настоящим иностранцам, вдесятеро (!) выше, чем в Латвии.
 
В моей книге сравнение латвийского и эстонского безгражданства дано гораздо подробнее, а специально для ИМХОклуба представлен даже сравнительный график темпов натурализации в обеих странах, заставляющий без всяких опросов пересмотреть господствующую точку зрения о мотивах неграждан натурализоваться.
 

Темпы сокращения массового безгражданства
 
Если латвийский МИД, оперируя цифрами сокращения массового безгражданства, ограничивается лишь победными реляциями, то авторы честно и смело отмечают, что если с 1996 года число неграждан сократилось на 450 тысяч человек, то гражданство путем натурализации получили только 141 618 из них. Большее влияние на сокращение числа неграждан оказывают факторы рождаемости — смертности.
 
Авторы даже приводят сравнительную таблицу (таблица 4 на стр. 64) убывания неграждан по годам, подозрительно похожую на таблицу из моей книжки, опубликованной годом раньше. Разница в том, что я там не только данные натурализации даю, но и данные регистрации в качестве граждан: в общем порядке, детей неграждан, и лиц, окончивших латышскую школу.
 
Право регистрации в качестве граждан в случае окончания латышской школы у неграждан как раз отобрали последними изменениями к закону о гражданстве, вступившими в силу с 1 октября 2013 года. Авторы же рассматривают законодательные изменения в области натурализации, как непрерывный прогресс и утверждают, что гражданство получили 90% лиц, подавших заявку.
 
Возможно, за весь период натурализации это и так, но не мешало бы и упомянуть, что если в 1999 году доля лиц, не могущих сдать проверки с первого раза. составляла лишь 1%, то к 2012 году она почти достигла отметки в 70%! При этом еще в 2006 году, в качестве ответа на натурализационный бум, была существенно ограничена возможность повторного прохождения проверок.
 
Авторы излишне углубляются в исследование субъективных оценок претендентами возможности сдать еще не выдержанный ими экзамен, начисто игнорируя тот факт, что существует вполне объективный критерий сложности экзамена по языку — уровень В1, третий по сложности из 6 возможных. А этому критерию знания языка не удовлетворяют, по разным оценкам, от 40% до 46% представителей латвийских нацменьшинств.
 
Из всех приведенных в исследовании данных опросов по настоящему интересен только один: как вы оцениваете советское время и время независимости? Время независимости хорошо и очень хорошо оценили 19% неграждан и 39% граждан. А вот советское время — соответственно 79% и 51% !
 
Авторы взяли на себя смелость дать прогноз уменьшения числа неграждан, постулируя, что все факторы снижения массового безгражданства (натурализация, смертность, принятие иностранного гражданства, и не названная авторами эмиграция) остаются неизменными. При этом они считают, что сокращение числа неграждан описывается линейной зависимостью с убыванием в 15129 человек в год. Соответственно, если на 1 января 2015 года численность неграждан оценивается в 267369, то на 1 января 2019 года их останется 206853, а на 1 января 2030 года — 40434.
 
В действительности же численность популяции при сохранении неизменными факторов убывания описывается затухающей экспонентой с коэффициентом 15129/267369= 0,05658. Соответственно, на 2019 год следует ожидать сохранение 213 тысяч, а на 2030 год — 114 тысяч неграждан.
 

Выводы
 
Выводы у авторов исследования получились совершенно вегетарианские: сделать гражданство привлекательным, организовать языковые курсы и стимулировать общение на латышском языке, проводить диалог и разъяснительную работу и, конечно же, финансово поддерживать НГО, делающие такие же правильные выводы.
 
После того, как темпы натурализации с 2006 года упали более чем вдесятеро это равносильно тому, что при трещине в стенке котла рекомендовать полировать ручку у двери топки.
 
Мои выводы в конце соответствующей главы книги следующие.
 
По данным Регистра жителей октября 1993 года 1 171 743 жителя Латвии были или гражданами довоенной республики, или оба родителя у них были гражданами. Лиц, у которых оба родителя были негражданами, насчитывалось 821 665. Наконец, у 395 928 человек гражданином был только один из родителей. Вот их-то автоматически признали гражданами, и с Латвийской Республикой от этого ничего плохого не случилось. По данным переписи населения марта 2011 года в Латвии проживали всего лишь 295 122 негражданина.

Подписаться на RSS рассылку
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Сергей  Середенко
Эстония

Сергей Середенко

Юрист, правозащитник

Семь российских ошибок

В отношениях с Прибалтикой

Дмитрий Ермолаев
Россия

Дмитрий Ермолаев

Журналист

Путин взял Латвию на карандаш

Шпротами в этот раз уже не отделается

Андрей Мамыкин
Латвия

Андрей Мамыкин

Депутат Европарламента

Петиция по негражданам в ЕП

Мы разворошили это осиное гнездо!

Яков Плинер
Латвия

Яков Плинер

Доктор педагогики

Доколе?

Народ! Что за абстракция — народ?

Графомания на стройке «белорусского мифа»

Соболезную спикеру.-Читать.-смотреть современное психически здоровому человеку просто невозможно.-.-.-

Через века, через года, - помните!..

Вот если бы этот городок был центром Восточнопрусской провинции Великой Литвы... Тогда бы да... А то все наоборот.

Бумеранг ненависти

Вам она, наверное, во сне не дает... Вы просыпаетесь и злитесь.

ПАНСИОНАТ «ЛИПА»

Зое Федоровне только не хватает ваших упреков в плохом воспитании дочери... Мы предполагаем, а бог располагает. Еще неизвестно, что будет с каждым из нас, когда мы станем беспомощн

СТОИЛО ЛИ МЕНЯТЬ АФИНЫ НА ВАРШАВУ?

Да нет. Главный бандит как раз тот, кто за океаном отсиживался. Который воспользовался каштанами из огня, вытащеными русскими, а огонь как раз разожгли они, заокеанские гадёныши. И

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.