Лирика

24.08.2019

Александр Литевский
Латвия

Александр Литевский

Бизнесмен

Улыбка

Улыбка
  • Участники дискуссии:

    14
    33
  • Последняя реплика:

    22 дня назад


Я встретил его в моле, а точнее, не я его, а меня кто-то окликнул по имени и я обернулся на голос.

— Привет, а ты не изменился почти, разве что полысел, а Марик из Лос Анджела как-то спрашивает — Юзик, а ты ничего про Алика не знаешь?

Тут я понял, что он просто тактично напомнил мне своё имя, но если по честному , то даже не смог вспомнить о каком Марике идёт речь.

Он был из детства,а точнее, из юности. 

Из того счастливого времени, когда нам всем очень хотелось стать старше и поскорее включиться в неведомую нам взрослую жизнь со всеми её радостями и наслаждениями. 

Кто ж из нас предполагал тогда, что в основном жизнь состоит из забот, подчас не очень приятных, которые тяжелым бременем ложатся на плечи тех, кто повзрослел. 

Так вот он был оттуда.
 
У нас была разношерстная компания, в основном состоящая из молодёжи, жившей недалеко от центра города и любившей тусоваться в Старой Риге, Старушке, как мы её называли. 

Здесь ещё не было того обилия кафе, которое появилось после 91-го, но нам хватало места летом на террасе в кафе Пилс , где нынче располагается резиденция президента страны, с видом на набережную Даугавы, а в прочие времена года, в Домчике, кафе Около Домской площади , или в 13 стульев на другой стороне площади. 

Так вот Юзик был из того времени. 

Он не часто ходил в кафе потому, что жила его семья небогато и даже на чашку кофе за 20 копеек не всегда хватало. 

Мы не были близки, хотя было много общих друзей, количество которых уменьшалось в зависимости от получения вызовов из земли обетованной и разрешения на выезд. 
 
Это было время когда мы, воодушевленные победой Израиля в Шестидневной войне, стали посещать синагогу, но не для того,чтобы молиться ,а самоутверждаться и чувствовать себя единым народом. 
Он тоже ходил туда на праздники, где мы в одной толпе и познакомились. 

И вот,после того, как прошло 50 лет, мы встретились. 

Я помнил его правильным еврейским мальчиком , в отличие от нас, разгильдяев , куривших,пивших дешёвый портвейн и часто дравшихся просто ради того, чтобы не показать себя слабаком, а сейчас передо мной стоял пожилой , с редкими седыми волосами на сморщенной голове , с опущенным животиком , невысокого роста , совершено чужой мне человек, с нездоровым цветом лица. 

Я даже не знал о чем с ним говорить , но он начал первым и так получилось,что это был тридцатиминутный монолог, который мне довелось слушать.
 
— Я так рад тебя встретить после долгих лет, прошедших с нашей юности и я всегда завидовал тебе, хотя я, в отличие от тебя, учился и был примерным еврейским юношей, подающим большие надежды. 

Понимаешь, я всегда подавал надежды. В школе, институте, в КБ, куда я попал по распределению. 

Я подавал надежды моей первой жене, которую мне подобрали родители и моей второй жене, которая подобрала меня. 

Моя третья жена подобрала меня уже ни на что не надеясь, но и она ушла от меня по причине моей полной безнадежности.
   
И вот, в 60 лет я остался один, но я не мог жить один, потому что я не приспособлен жить в одиночестве. Мне всегда нужно было ,чтобы рядом со мной кто-то был. 

Мама с бабушкой Ривой, сестра со своим мужем, которые постоянно опекали меня, но обязательно кто-то находился рядом, потому что я не могу быть в одиночестве. 

Просто не могу, но это случилось потому, что сначала ушла бабушка, а потом мама, а сестра с мужем уехала в Америку, а что я буду делать в Америке, когда некому будет меня опекать, я не знал и потому остался здесь ,хотя здесь меня тоже никто не опекал. 

И вот, понимаешь,я встретил её. 

Видишь, она вон там у витрины рассматривает что-то.

Я повернул голову туда ,куда он показывал и увидел очаровательное создание лет, максимум сорока, но не более того, потом повернулся и посмотрел на Юзика и в глазах моих был такой явно выраженный вопрос в перемежку с такими удивлением,восхищением и завистью, что он сразу понял все. 

— Да, это она и ей всего тридцать восемь, и я понимаю твоё удивление, и ты даже не поверишь ,но я до сих пор удивляюсь , что она во мне нашла. Я понимаю о чем ты сейчас думаешь. Бабенка запала на старика чтобы подоить его, а когда нечего будет доить,то она будет искать другого, кого можно доить. 

Я конечно постарался опровергнуть его, но это было совсем не убедительно и он это понял. 
 
— Старик, ты понимаешь, что я с ней уже три года и за это время она не попросила у меня ничего, а что я ей могу дать если я уже год как на пенсии и подрабатываю чтобы хватало на лекарства и на то, чтобы снять маленькую дачку летом где-нибудь у черта на куличках, но на подарки ей уже не хватает. 

Ты понимаешь, что ей ничего не надо и самое главное, что она меня не перебивает когда я ей читаю свои рассказы и стихи, и ещё, она играет на гитаре и поёт грустные песни, но ты бы видел улыбку на её лице, когда я слушаю. 

Я стоял и слушал его, даже не пытаясь прервать, потому что понимал, нельзя прерывать человека, пытающегося исповедоваться, а это была именно исповедь счастливого человека. 

И подумалось, что вот стою я перед ним, судя по мешкам под глазами и склеротическим прожилкам на усталом лице, больным пожилым человеком, такой весь из себя спортивный и успешный, и дико завидую его счастью. 

В этот момент женщина подошла к нам и я ,не скрывая интереса ,стал разглядывать её 
 
— Ольга.

— Александр, но для друзей Алик. 

Они стояли рядом, такие совершенно несовместимые на мой субъективный взгляд и на лице была та улыбка, о которой упоминал Юзик. 

Нам пора, засуетился Юзик и мы попрощались так, как будто не виделись всего несколько дней, а не больше пятидесяти лет.

На прощание даже не отменявшись телефонными номерами как будто знали их или понимали,что навряд ли встретимся ещё.

С той нашей встречи прошло около года когда я снова встретил Ольгу. Она сидела в уличном кафе в Старом городе ,по всей видимости одна и на лице её была та же улыбка, которую я увидел при нашей первой встрече. 

Я поздоровался, но она посмотрела на меня так, как будто увидела в первый раз. Пришлось напомнить ей о встрече в Моле вместе с Юзиком. 
 
— А, вы тот Алик. Довольно безучастно промолвила она. 

Да,я вас вспомнила. 
 
— А где Юзик? Спросил я. 

После небольшой паузы она как-то отстранённо посмотрела на меня и сказала: 
 
— Юзик ушёл. 

— От тебя ,куда ?

Вырвалось у меня, хотя на ты мы не переходили. 

— Куда все мы когда-то уйдём. У него было до меня два инфаркта, а третий, три месяца тому назад его окончательно добил. 

Странно, подумалось мне, умер человек с которым она прожила какое-то время, а рассказывая о том,что он умер, она улыбается. 

Скорее всего ,догадавшись о чем я подумал, Ольга прояснила. 
 
— Я улыбаюсь, потому что если я не буду улыбаться, то буду плакать, а он так расстраивался когда я плакала,а плакала я очень часто, потому что за год до встречи с ним потеряла в аварии семью и если бы не встретила его, то наверно бы не выжила. 

— Он сказал мне, что когда очень хочется плакать, надо улыбаться и это помогло мне выжить, а сейчас я улыбаюсь чтобы он там не расстраивался.

Я смотрел на эту волшебную женщину, в очередной раз потерявшую все и понимал, что никогда у меня не будет такого, чтобы кто-то улыбался мне отсюда когда придёт мой черёд уйти, и тогда я сам стал смотреть на небо и улыбаться тем, кто уже ушёл.
 


Подписаться на RSS рассылку

Дискуссия

Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Михаил Шахназаров
Россия

Михаил Шахназаров

Журналист

Буддисты

Алла  Березовская
Латвия

Алла Березовская

Журналист

Юрий Поляков о русском вопросе на зигзагах истории

Максим Важенин
Латвия

Максим Важенин

Редактор исторического портала «Латышские стрелки»

Светлячки

Алла  Березовская
Латвия

Алла Березовская

Журналист

Александр Гапоненко. Еще одна битва – при Молодях

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.