Лечебник истории

16.03.2014

Возвращение Советского Союза

На берега Балтийского моря

Возвращение Советского Союза
  • Участники дискуссии:

    0
    0
  • Последняя реплика:


В Москве только что вышла из печати замечательная книга известного ученого, доктора исторических наук, старшего научного сотрудника Всероссийского НИИ документоведения и архивного дела Михаила Мельтюхова. Называется она «Прибалтийский плацдарм (1939-1940 гг.). Возвращение Советского Союза на берега Балтийского моря». 

С разрешения автора мы публикуем самый интересный фрагмент. Единственное, что автор далек от современных средств коммуникации, поэтому сегодня придется обойтись без вопросов-ответов.

 
 
*  *  *
 
...Наряду с проблемой, возникшей в советско-литовских отношениях в связи с исчезновениями красноармейцев, Москва решила оказать некоторый нажим и на Эстонию. 28 мая в газете «Правда» была опубликована статья «Политические настроения в Эстонии», в которой указывалось, что «последние события в Европе привлекли большое внимание различных слоев населения Эстонии. В противоположность большей части эстонских газет определенная часть эстонской интеллигенции расценивает оккупацию немцами Дании и Норвегии, вторжение их в Голландию и Бельгию как агрессию, как порабощение малых народов. Эта часть интеллигенции проповедует лояльное отношение к Англии и высказывает ненависть к Германии и ко всему германскому. […]

Та часть эстонской интеллигенции, которая враждебно настроена к Германии, распространяет слухи о том, что дружба между Германией и СССР непрочна и кратковременна, что неизбежна война между обеими странами, которая принесет страдания эстонскому народу. Некоторые из лиц, проповедующих подобные настроения, различными нитями связаны с английским и американским посольствами. […] Правящие круги Эстонии стараются быть нейтральными в отношении событий на западе. Государственные деятели в своих речах не осуждают и не одобряют действия Германии. О Советском Союзе они стараются вообще не говорить. Они считают, что пакт о взаимопомощи спас Эстонию от войны, но говорить об этом не нужно. Торговля с СССР помогает Эстонии вести нормальную хозяйственную жизнь, но об этом надо говорить меньше и говорить только тем, кому это положено по долгу государственной службы. Данные о внешней торговле между Эстонией и СССР, например, не публикуются. Во всех этих предосторожностях сквозит стремление затушевать и скрыть от общественного мнения роль СССР для Эстонии, боязнь перед Англией за свои отношения с СССР»[1].
 
Одновременно 28 мая по поручению В.М. Молотова из секретариата НКИД наркому обороны маршалу С.К. Тимошенко было переслано письмо полпреда в Латвии В.К. Деревянского от 25 мая, в котором высказывалось предложение использовать приезд в Москву латвийского военного министра генерала К. Беркиса для того, чтобы поставить перед правительством Латвии следующие вопросы. Предлагалось изменить редакцию пункта 1 конфиденциального протокола к советско-латвийскому пакту о взаимопомощи, указав вместо словосочетания «на время этой войны» — «на срок действия Пакта». Подготовить специальное соглашение об установлении взаимодействия на случай военного нападения. Помогая латвийской армии на льготных условиях вооружением, следовало заключить Соглашение о прикомандировании к латвийским частям советских военных инструкторов для освоения новой боевой техники[2]. 2 — 9 июня Москву посетил военный министр и командующий латвийской армии генерал Беркис, который был принят наркомом обороны маршалом Тимошенко и председателем СНК СССР Молотовым. Для латвийского гостя была подготовлена обширная культурная программа, но, насколько можно судить, каких-либо политических переговоров не велось[3].
 
Тем временем в 10 часов 30 мая литовское правительство через советского полпреда в Каунасе предложило направить в Москву для переговоров министра иностранных дел[4]. В тот же день Литва сообщила Германии о проблемах в советско-литовских отношениях в связи с пропажей красноармейцев[5]. 31 мая германский посол в Москве Ф. фон дер Шуленбург просил В.М. Молотова «проинформировать его о том, каковы взаимоотношения СССР с Литвой и возможно ли разрешение тех вопросов, которые сейчас поставлены Советским Союзом перед Литвой». Молотов «ответил, что линия поведения Литвы является нехорошей и что вопрос, понятно, может быть разрешен»[6].
 
1 июня литовский посланник в Москве заверил заместителя наркома иностранных дел В.Г. Деканозова в том, что у литовского правительства имеется горячее желание «пойти навстречу всем требованиям Правительства Советского Союза в деле выяснения обстоятельств исчезновения советских военнослужащих, выявления виновников и строжайшего их наказания». Для успешного хода следствия посланник просил «сообщить литовским органам дополнительные факты, добытые следствием, проводимым советским военным командованием на месте», например, «разрешить литовским органам произвести совместно с советским военным командованием в Литве допрос потерпевших, возвратившихся в свои части военнослужащих Шмавгонца и Писарева».

Однако Деканозов уклонился от какого-либо конкретного ответа[7]. 2 — 3 июня советское полпредство в Литве обращало внимание Москвы на стремление литовского правительства «предаться в руки Германии», активизацию «деятельности пятой германской колонны и вооружение членов союза стрелков», подготовку к мобилизации. Все это, по мнению советских дипломатов, разоблачает «подлинные намерения литовских правящих кругов», которые в случае урегулирования конфликта лишь усилят «свою линию против договора, перейдя к «деловому» сговору с Германией, выжидая только удобный момент для прямого удара по советским гарнизонам»[8]. 2 июня нарком внутренних дел Л.П. Берия направил наркому обороны сообщение № 2246/б/сс о том, что в Литве оживилась деятельность местных немцев и шаулистов, распускающих слухи о неизбежной войне Германии против Советского Союза, в которой СССР будет разбит, и о проведении тайного призыва офицеров запаса[9].
 
2 июня ответственный руководитель ТАСС Я.С. Хавинсон направил В.М. Молотову письмо, в котором предлагал «обратить самое серьезное внимание на деятельность так называемой Балтийской Антанты», ориентирующейся на Англию и Францию. Автор письма, ссылаясь на слухи, обвинял Эстонию, Латвию и Литву в создании тройственного военного союза, в стремлении к хозяйственному и государственному объединению. «Для каких иных целей, кроме как не для целей антисоветской возни, существует в настоящее время Балтийская Антанта? [...] Не может быть никаких сомнений в том, что Балтийская Антанта является легальной формой англо-французского влияния в Прибалтике, что и в настоящее время Балтийская Антанта занята закулисной антисоветской возней. Не исключено, что, учитывая происшедшие изменения в международной обстановке, Балтийская Антанта может попытаться (если уже не пытается) «переориентироваться» на Германию». Констатировав наличие специального журнала «Revue Baltique» и нелояльную к СССР позицию прибалтийской прессы, Хавинсон ставил вопрос: «Не назрело ли время принять с нашей стороны реальные меры для ликвидации Балтийской Антанты»? Это письмо интересно тем, что многие его положения позднее были использованы в заявлениях советского правительства и в пропаганде[10].
 
2 июня литовскому посольству в Лондоне было сообщено частное мнение начальника Восточноевропейского департамента МИД Англии У. Стрэнга, который считал, что «русские, кажется, дрожа от страха вследствие неожиданного для них успеха немцев, уже исподволь, видимо, начинают придираться к прибалтийским государствам, на этот раз начиная с Литвы, чтобы при необходимости свойственными большевиками методами можно было бы оправдать эвентуальную оккупацию Прибалтики, исходя из параллели — если бы англичане раньше оккупировали Голландию и Бельгию, а также Норвегию и Данию, им легче было бы бороться с Германией, будучи ближе к ее границам, чем теперь. Вести из Эстонии по поводу эвентуальных намерений русских также, если не тревожные, то уже и не хорошие»[11]. 5 июня Департамент политической разведки МИД Англии в своем еженедельном обзоре № 35 предсказывал попытку Советского Союза усилить свои стратегические позиции в Прибалтике, поскольку он недоволен столь быстрыми успехами Германии[12]. Тем временем 2 — 5 июня в ходе проверок населения вокруг советских баз литовская полиция провела в Вильнюсе, Ионаве, Алитусе, Приенае и Ново-Вилейке обыски и арестовала 265 человек. Для подавления возникшей в Гайжунай забастовки было арестовано 163 человека, а 11 человек были заключены в концентрационные лагеря[13].
 
4 июня Л. Наткевичус сообщил В.М. Молотову о том, что литовское правительство произвело аресты 64 подозреваемых, начало очищение от подозрительного элемента районов расположения советских воинских частей, с 1 июня там учреждены специальные полицейские участки для контроля жителей, были высланы женщины подозрительного поведения и введен строгий надзор за трактирами, а некоторые из них были закрыты. Для расследования вопроса об исчезновении советских военнослужащих создана особая следственная комиссия, которая заинтересована в помощи советского командования. С советской стороны было выражено пожелание, чтобы для переговоров в Москву прибыл литовский премьер-министр[14]. В тот же день по случаю приезда в Москву латвийского военного министра генерала К. Беркиса в посольстве Латвии прошел обед, в ходе которого литовский посланник Л. Наткевичус имел возможность переговорить с наркомом обороны СССР маршалом С.К. Тимошенко относительно некоторой «напряженности», возникшей между Литвой и СССР. Как сообщил в Каунас литовский посланник, «маршал имеет весьма трезвый взгляд и никакого трагизма в ней не усматривает. Он даже обмолвился, что тут, наверно, есть вина самих красноармейцев и их руководства, потому что, по-видимому, не были приведены в порядок ворота, вход через них. Бутаев же был просто-напросто “сволочь”»[15].
 
4 июня нарком внутренних дел направил И.В. Сталину, В.М. Молотову, К.Е. Ворошилову и С.К. Тимошенко сообщение № 2282/б/сс о допросе красноармейца Н.З. Шмавгонца от 2 июня, в ходе которого он сознался в дезертирстве, и вышеприведенный протокол допроса[16]. 5 июня нарком внутренних дел направил И.В. Сталину, В.М. Молотову, К.Е. Ворошилову и С.К. Тимошенко сообщение № 2300/б/сс о том, что в Литве шаулистам выдано оружие, проводится в небольших масштабах мобилизация запасных 1906 года рождения, а также распространяются слухи о том, что «советское правительство удовлетворено объяснениями литовцев по поводу ноты Народного Комиссара Иностранных дел и, признав всю неправоту свою, извинилось перед литовским правительством». Так же разведка фиксировала и оживление контактов с Германией[17]. Обсудив советское предложение, литовское правительство 5 июня приняло решение послать премьер-министра в Москву для достижения договоренности по поводу ликвидации инцидента с советскими военнослужащим. В случае договоренности в рамках советско-литовского договора о взаимопомощи, литовский премьер-министр уполномочивался подписать новый договор, но в противном случае он должен был обратиться с запросом к правительству[18].
 
7 июня премьер-министр Литвы А. Меркис прибыл в Москву, где начались советско-литовские переговоры. В.М. Молотов обвинил литовское правительство в нелояльном отношении к СССР, что выражалось, по его мнению, в похищении красноармейцев и других провокациях, затягивании расследования, арестах литовского обслуживающего персонала в советских гарнизонах, чрезмерно частых сборах шаулистов. Любые оправдания Меркиса без рассмотрения отметались Молотовым, считавшим, что во всем виновата литовская политическая полиция. Тем более, что переданные литовской стороной материалы расследования дела Бутаева свидетельствовали о его связях с агентами литовской спецслужбы. Предложение Меркиса создать режим полной изоляции советских войск от местного населения во избежание новых проблем было отвергнуто Молотовым, который заявил, что «Советское правительство не может удовлетвориться ни их формальными ничего не значащими заявлениями от 26 и 28 мая и ни сегодняшним его ответом, так как враждебное поведение Литовского правительства по отношению к Советскому Союзу и Договору о взаимопомощи налицо. А раз так, то надо делать какие-то серьезные выводы». В заключение беседы литовскому премьер-министру было предложено «основательно подумать над ответом на этот поставленный перед Литовским правительством коренной вопрос»[19].
 
8 июня 5-е Управление РККА издало спецсообщение № 251807/сс, в котором сообщалось, что военный атташе в Литве майор И.М. Коротких доложил о задержке в литовской армии запасных 1906 года рождения, призванных в апреле 1940 г., и усилении боевой подготовки шаулистов, которым роздано оружие. Вместо очищения районов вокруг советских гарнизонов, арестовываются работающие в них литовские граждане, в результате население боится идти на работу в советские гарнизоны. Кроме того, полиция угрожает арестом поставщикам продовольствия для советских гарнизонов[20]. В то же время советское руководство подчеркнуто лояльно вело себя по отношению к Латвии и Эстонии. 8 июня было подписано советско-эстонское соглашение об общих административных условиях пребывания на территории Эстонии вооруженных сил СССР, переговоры о котором начались еще в начале декабря 1939 г.[21]
 
Со своей стороны Таллин также решил напомнить Москве о своей лояльности и 11 июня 1940 г. эстонский военный атташе полковник-лейтенант А. Синка посетил Отдел внешних сношений НКО, сообщив, что выделение участков под строительство для советских гарнизонов завершилось. Некоторые участки, намеченные по карте, на местности оказались не пригодными, и их пришлось заменить. Сославшись на пример германских военных успехов на Западе, Синка отметил, что «мы имеем пакт о взаимопомощи, но мы не имеем еще оперативной договоренности между нашими Генеральными штабами. Наша армия небольшая по численности, может быть еще недостаточно оснащена техническим вооружением, но драться она будет крепко. Если вы поможете нам своим вооружением, то наша армия будет достойной помощницей Красной Армии при попытке кого-либо затронуть наши общие интересы. Я Вам говорю совершенно откровенно, что наше командование и правительство не имеет никаких других намерений, кроме честного выполнения заключенного с вами пакта о взаимопомощи. По части взаимного обмена разведывательными данными полковник Цуканов и полковник Саарсен установили кое-какой контакт, но я не был еще представлен генералу Проскурову. Это дело надо закрепить и расширить в наших общих интересах»[22]. 12 июня эстонский посланник в Москве сообщил в НКИД о том, что 10 июня правительство Эстонии утвердило подписанное 8 июня соглашение[23].
 
Тем временем в ходе советско-литовских переговоров 9 июня В.М. Молотов поинтересовался успехами в расследовании литовской стороны и спросил, «признает ли Литовское правительство правильным точку зрения советского правительства на случай исчезновения в Литве советских военнослужащих». Убедившись, что никаких новых данных у литовской стороны нет, глава НКИД зачитал показания красноармейца Писарева и вновь повторил свои претензии. Новая просьба А. Меркиса о совместном расследовании инцидента была отвергнута Молотовым, который перешел к теме Балтийской Антанты, охарактеризовав ее как антисоветский военный союз, скрываемый от СССР. «Советское правительство не могло не обратить внимания на происходящую за его спиной подозрительную возню. Что-то там делают и даже не информируют об этом своего союзника — Советское правительство. А раз не информируют и прячут, значит что-то делают враждебное в отношении Советского Союза. В самом деле, говорит тов. Молотов, смотрите, что получается — Советское правительство передало Литве г. Вильно и Виленскую область, оно подписало со всеми тремя странами договоры взаимопомощи, то есть взяло на себя обязательство защищать их, а тут оказывается, за его же спиной Литва вступает в военный союз. Спрашивается, против кого он может быть направлен? Только против Советского Союза. Таким образом, в ответ на пролитовскую политику Советского Союза Литва встает на путь военного блока 3 стран, направленного против Советского Союза. Советское правительство не наивно, оно видит и понимает, куда все это направляется. Неужели Литва, идя на военное объединение с Эстонией и Латвией, думает этим путем укрепить свое положение. Наивные расчеты и к этому же не просоветские, а антисоветские». Возражения Меркиса, основанные на отсутствии каких-либо доказательств, и его предложение о привлечение к переговорам по этому вопросу представителей Латвии и Эстонии, были отведены Молотовым, считавшим, что это не юридический, а политический вопрос, требующий ответа[24].
 
10 июня нарком внутренних дел направил И.В. Сталину, В.М. Молотову, К.Е. Ворошилову и С.К. Тимошенко сообщение № 2365/б/сс о том, что после двух первых дней растерянности после советской ноты литовские власти воспряли духом и успокаивают население, заявляя, что опасность со стороны Советского Союза миновала, так как «советское правительство доводами литовского правительства осталось довольно и даже извинилось перед Литвой». Националисты считают советскую ноту провокацией для того, чтобы под шумок войны на Западе захватить Литву и всю Прибалтику, заявляют, что Бутаев и другие красноармейцы были обычными дезертирами, которые выдумали «похищения», и выражают надежды на защиту со стороны Германии. По вопросу о переселении литовцев из БССР, А. Сметона предпочитает не торопиться, а хочет дождаться конца войны и при помощи Запада получить эти территории. В Литве распространяются слухи о том, что после победы на Западе, Германия собирается покончить с СССР. Местные немцы заявляют, что Германия позаботиться о них и о Литве[25].
 
Тем временем советское руководство разрабатывало варианты требований, которые должны были быть предъявлены Литве. Так, в архиве Молотова сохранился первоначальный вариант этого документа, составленный, вероятно, между 11 и 14 июня:
 
1. Вернуть командованию сов[етских] войск красноармейца Шутова.
 
2. Нач[альника] политич[еской] полиции Повилайтиса арестовать и предать суду.
 
3. Министра вну[тренних] дел Скучаса, по меньшей мере, сместить с занимаемого им поста.
 
4. Полностью и немедленно прекратить антисоветскую деятельность в стране, как пропагандистскую, так и всякую иную (в администрации, цензуре и т.д.).
 
5. Немедленно обеспечить: свободный доступ и свободную продажу в стране советской периодической печати и литературы; свободную демонстрацию советских кинофильмов; выпуск и продажу просоветской газеты на русском языке и все остальное, вытекающее из критики прошлого.
 
6. Теперешнему кабинету уйти в отставку.
 
7. Формирование нового кабинета поручить ген[ералу] Раштикису.
 
8. Ген[ералу] Раштикису предварительно согласовать новый состав кабинета с советским правительством.
 
9. Новому кабинету назначить на пост начальника политич[еской] полиции лояльного Советскому Союзу человека.
 
10. Новому кабинету поставить во главе руководства армией лиц, способных обеспечить дружественные отношения и деловой контакт с командованием сов[етских] войск.
 
11. Новому кабинету — очистить от врагов советско-литовской дружбы весь государственный аппарат, особенно, военные учреждения, полицию и м[инистерст]во иностранных дел.
 
12. Новому кабинету — согласовывать в дальнейшем с командованием РККА все военные планы и текущие мероприятия.
 
13. Новому кабинету — согласовывать в дальнейшем с советским правительством все имеющие серьезное значение внешнеполитические действия.
 
14. Новому кабинету — расквартировать часть советских войск в Каунасе.
 
15. Новому кабинету — принять четырех представителей советского правительства, в качестве советников, при: кабинете министров (с правом участия в заседаниях кабинета), м[инистерст]ве иностранных дел, м[инистерст]ве обороны и м[инистерст]ве внутренних дел»[26].


Однако пока советское руководство выжидало развития событий в Западной Европе и данный документ так и остался черновым наброском.
 
Впрочем, советско-литовские политические переговоры не помешали А. Меркису 10 июня посетить Всесоюзную сельскохозяйственную выставку. В тот же день в Москву прибыл министр иностранных дел Литвы Ю. Урбшис, 11 июня вместе с Меркисом принявший участие в переговорах, в ходе которых было заявлено о готовности произвести изменения в составе литовского правительства. Советской стороне было передано письмо президента Литвы председателю Верховного Совета СССР, в котором Москва заверялось в том, что литовское руководство «о каких-либо явных договорах или о принятии Литвой тайных обязательств в отношении какого-либо другого государства отнюдь не думали, ибо это могло быть несовместимо с существующими договорами и многолетними традициями искренней дружбы между нашими странами».

Соответственно, литовская сторона продолжала настаивать на том, что у нее «нет военного союза с Эстонией и Латвией». Урбшис даже высказал «пожелание, чтобы в будущем Советское правительство было более откровенно, чтобы оно прямо излагало Литве свои пожелания, касающиеся ее внешней и внутренней политики». Литовская сторона желала бы «ликвидировать создавшееся напряженное положение как можно скорее». На это В.М. Молотов ответил, что пока литовское правительство по претензиям СССР ничего конкретного не сделало, не были даже уволены министр внутренних дел К. Скучас и начальник департамента политической полиции А. Повилайтис. Кроме того, переданное письмо на имя председателя Президиума Верховного Совета СССР вынуждает советское правительство ожидать ответа от высшего органа Советского Союза[27].
 
11 июня Литва сообщила Германии о ходе переговоров в Москве[28]. На следующий день А. Меркис выехал в Каунас, а в Москве остался Ю. Урбшис, который совмещал свое положение высокопоставленного представителя литовского правительства с широкой культурной программой, организованной советской стороной. Сообщая в Каунас свои впечатления о пребывании в Москве, Урбшис 12 июня отметил, что «решения нас взорвать пока что нет, однако если напряженность затянется и дальше, то может вызреть». Он предлагал срочно полностью переформировать правительство, включив в его состав генерала С. Раштикиса[29]. 12 июня назначенный посланником Англии в Литве (до этого он занимал должность поверенного в делах) Т. Престон вручил свои верительные грамоты А. Сметоне, который в состоявшейся беседе довольно откровенно признал, что для него главное различие между Германией и СССР заключается в том, что Берлин сохраняет частную собственность, а Москва ее ликвидирует. «В таких условиях у нас нет другой возможности, как доверить нашу судьбу Германии»[30]. Посетивший в этот день Каунас начальник восточно-прусского управления германской полиции безопасности Х. Грефе внимательно выслушал своих литовских собеседников, но уклонился от каких-либо обещаний[31]. В тот же день Департамент политической разведки английского МИД в своем еженедельном обзоре № 36 ссылался на факты советского давления на Литву, и, возможно, на Латвию и Эстонию для подтверждения стремления Москвы усилить свои позиции в Прибалтике[32].
 
12 июня советское полпредство в Литве сообщило в Москву о действиях литовской комиссии, которая «вместо расследования вопроса об «исчезновениях» красноармейцев и причастности к этим преступлениям литовских органов (прежде всего тайной полиции) занялась широковещательной работой по созданию исключительного режима вокруг советских гарнизонов, стремясь полностью изолировать советские войска от местного населения. Районы расквартирования наших войск наводнены тайными и явными агентами полиции. Созданы особые полицейские участки». Правительство дало установку «взять на специальный полицейский учет всех лиц, которые когда-нибудь имели или теперь имеют какое-либо отношение к советским войскам, а также всех проживающих в городах и местечках, прилегающих к советским гарнизонам. На этом основании проводится весьма грубая «перерегистрация» вольнонаемных литовских рабочих и служащих советских гарнизонов и на советских строительствах, сопровождающаяся отнятием паспортов, арестами, странными допросами и избиениями (Гайжуны), отобранием подписок, которых не дают читать, требованиями прекратить работу в советских гарнизонах (Алиты) и прочее. Массовые облавы и аресты среди населения своим острием обращены против сочувственно настроенного к СССР трудового населения и левых элементов»[33].
 
13 июня литовская сторона сообщила германскому посланнику о ходе переговоров в Москве и решении литовского правительства отправить в отставку министра внутренних дел и начальника департамента политической полиции. В своем донесении в Берлин германский дипломат отметил, что «настроение здесь очень пессимистическое»[34]. 14 июня В.М. Молотов уведомил советских полпредов в Финляндии, Эстонии, Латвии и Литве об отношении к Балтийской Антанте, которая «носит на деле антисоветский характер» и является «нарушением пактов, которыми запрещено участие во враждебных Договаривающимся сторонам коалициях»[35].

В тот же день в 14 часов заместитель наркома иностранных дел СССР В.Г. Деканозов принял Ю. Урбшиса, который, сообщив об отставке К. Скучаса и А. Повилайтиса, «выразил надежду, что Литве удастся вернуть доверие Советского правительства, и искренние и дружеские отношения между двумя странами будут восстановлены». Вместе с тем, литовский министр вновь отрицал причастность литовских органов к исчезновениям советских солдат и антисоветский характер Балтийской Антанты. В заключение Урбшис высказал просьбу «об отсрочке до 1 августа эвакуации литовцев из пограничных с Литвой районов БССР и внесения некоторых коррективов в порядок эвакуации». В частности, речь шла о подтверждении права литовской комиссии отказать в приеме некоторым эвакуируемым, о предоставлении литовской комиссии возможности производить прием эвакуируемых на советской территории, а также о скорейшем установлении контакта между советской и литовской комиссиями для решения организационных вопросов[36].
 
Казалось, ничто не предвещало резких изменений хода переговоров, но в 23.50 14 июня Ю. Урбшиса вызвал В.М. Молотов и вручил ему заявление советского правительства, в котором констатировалось похищение 4 советских военнослужащих из расположенных в Литве гарнизонов РККА и вступление Литвы в военный союз с Латвией и Эстонией, направленный против Советского Союза. Эти факты свидетельствуют о нарушении литовской стороной советско-литовского договора о взаимопомощи.

Советское правительство считает, что подобное положение дальше продолжаться не может. Советское правительство считает абсолютно необходимым и неотложным:
 
1. Чтобы немедленно были преданы суду министр внутренних дел г. Скучас и начальник департамента политической полиции г. Повилайтис как прямые виновники провокационных действий против советского гарнизона в Литве.
 
2. Чтобы немедленно было сформировано в Литве такое правительство, которое было бы способно и готово обеспечить честное проведение в жизнь советско-литовского Договора о взаимопомощи и решительно обуздание врагов Договора.
 
3. Чтобы немедленно был обеспечен свободный пропуск на территорию Литвы советских воинских частей для размещения их в важнейших центрах Литвы в количестве, достаточном для того, чтобы обеспечить возможность осуществления советско-литовского Договора о взаимопомощи и предотвратить провокационные действия, направленные против советского гарнизона в Литве.
 
Советское правительство считает выполнение этих требований тем элементарным условием, без которого невозможно добиться того, чтобы советско-литовский Договор о взаимопомощи выполнялся честно и добросовестно.
 
Советское правительство ожидает ответа Литовского правительства до 10 часов утра 15 июня. Непоступление ответа Литовского правительства к этому сроку будет рассматриваться как отказ от выполнения указанных выше требований Советского Союза.

 
Получив это советское заявление, Урбшис просил отсрочить время ответа на него и поинтересовался количеством войск, которое предполагается ввести в Литву. Молотов ответил, что срок поступления ответа изменен быть не может, и предупредил, что, если «ответ задержится, то Советское правительство немедленно осуществит свои меры и безоговорочно». Относительно численности войск было заявлено, что предполагается дополнительно ввести 3 — 4 корпуса (9 — 12 дивизий) во все важные пункты Литвы, в том числе и в Каунас. Молотов обещал, что войска не будут вмешиваться во внутренние дела Литвы, но новое правительство должно быть просоветским. Чтобы успокоить литовцев, им было заявлено, что это временные меры, хотя это «будет зависеть от будущего литовского правительства». Урбшис попытался уточнить возможный состав будущего правительства, но Молотов уклонился от конкретного ответа, заметив, что его состав будет позднее согласован с Москвой[37].
 
Получив заявление советского правительства, президент Литвы А. Сметона настаивал на сопротивлении Красной армии и отводе литовских войск в Восточную Пруссию, но командующий литовской армии генерал дивизии В. Виткаускас, выражавший интересы антигермански настроенных офицеров, отказался. В итоге было решено принять советские требования[38]. Получив ответ своего правительства, Ю. Урбшис и Л. Наткевичус сообщили в Каунас, что «при передаче ответа правительства будем пытаться дело ввести в договорную колею, снимая его ультимативную остроту». Соответственно, от литовского министерства иностранных дел требовалось проявлять сдержанность в информировании дипломатов, при этом следовало говорить «не о требованиях, но об определенных пожеланиях, связанных с безопасностью»[39]. В итоге в 9.45 утра 15 июня Урбшис сообщил В.М. Молотову об удовлетворении советских требований и о формировании нового правительства во главе с генералом С. Раштикисом. В ответ Молотов заявил, что вопрос о главе правительства и его составе будет решаться в Каунасе, куда прибудет советский представитель. Советская сторона приняла литовское предложение об обсуждении военных вопросов с командующим литовской армией генералом Виткаускасом[40]. Вновь вызвав в 12.30 Урбшиса, Молотов сообщил ему, что «переход литовской границы советскими войсками начинается в 3 часа дня 15 июня на следующих участках:
 
а) Эйшишки [Эйшишкес] — Друскеники [Друскининкай],
б) ст[анция] Гудогай — Мал[ые] Солечники [Шальчиненкеляй],
в) Дукшты [Дукштас] — Подбродзе [Пабраде].
 
2. Отдельные части перешедших литовскую границу советских войск вступят в г.г. Вильно, Каунас, Россиены [Расейняй], Поневеж [Паневежис], Шауляй.
 
3. Остальные пункты размещения советских войск устанавливаются по согласованию между генералом Павловым — с советской стороны, и генералом Виткаускасом — с литовской стороны.
 
4. Встреча генерала Павлова с генералом Виткаускасом состоится на ст[анции] Гудогай в 8 час[ов] вечера 15 июня.
 
5. Во избежание нежелательных недоразумений и конфликтов литовские власти немедленно дают приказ по войскам и населению не препятствовать продвижению советских войск на территории Литвы». Кроме того, литовскому министру иностранных дел было сообщено, что в Каунас для решения вопроса об организации нового литовского правительства отправился заместитель наркома иностранных дел В.Г. Деканозов. Молотов попросил Урбшиса задержаться в Москве еще на некоторое время[41].


Продолжение — здесь
Наверх
В начало дискуссии

Еще по теме

Владимир Веретенников
Латвия

Владимир Веретенников

Журналист

«Красной армии пришлось вжиматься в землю»

Как латыши, литовцы и эстонцы освобождали Прибалтику

От фашистов

Дмитрий Перс
Беларусь

Дмитрий Перс

Руководитель проекта «Отечеству верны»

Как агрессор стал потерпевшим – Польша во Второй Мировой войне

Валерий Суси
Латвия

Валерий Суси

Автор

Ценный свидетель (Часть 4)

Мы используем cookies-файлы, чтобы улучшить работу сайта и Ваше взаимодействие с ним. Если Вы продолжаете использовать этот сайт, вы даете IMHOCLUB разрешение на сбор и хранение cookies-файлов на вашем устройстве.